GENAU и WIR.DE представляет серию интервью с топ-кандидатами политических партий на берлинских выборах 2026 года. Мы обратились ко всем партиям, у которых есть шанс попасть в берлинский парламент. С теми, кто откликнулся, поговорил главный редактор GENAU Дима Вачедин. Разговор с Кристин Бринкер — очередной в этой серии. Другие интервью: с Штеффеном Крахом (SPD), с Кристофом Майером (FDP) и с Элиф Эральп (Die Linke).
— Что вас больше всего возмущает из того, что говорят о вашей партии?
— Когда говорят, что мы — расисты и правые экстремисты. Полная чепуха. Несусветная глупость. Меня это просто злит. Я в партии с 2013 года, я отлично ее знаю, ну что за абсурд. У нас есть члены партии с миграционной историей, мы открыты для всех. Все, что мы хотим, — чтобы люди, которые сюда приезжают, придерживались наших правил. Но этого достаточно, чтобы нас называли расистами. Что, конечно, глупость.
— У вас сейчас большая фракция в городском парламенте, и она, видимо, станет еще больше после выборов. Каково это — работать, когда все остальные против вас?
— Если ты в оппозиции, то не получается проводить свои законопроекты — это не только у нас, такая ситуация у любых оппозиционеров. Но в нашем случае все еще печальнее — другие партии не пускают нас в органы, присутствовать в которых нам полагается по праву. Например, в президиум парламента, на посты глав комитетов и так далее. Они реально игнорируют волю берлинцев, которые отдали за нас свои голоса. Это просто антидемократично. Мы шлем в эти органы тех же людей, которые спокойно заседали в них в прошлый легислатурный период. Но в этот раз все другие партии решили нам этого не позволить из-за «брандмауэра». Где тут демократия?
— То есть в прошлую пятилетку вы нормально работали с другими партиями, а сейчас «брандмауэр» вам все перекрыл?
— Именно так.
— Понятно. Может ли такой разнообразный город, как Берлин, вернуться к однообразию? И хотите ли вы этого?
— Большие города всегда разнообразны. Зачем это менять? Нужно просто, чтобы для всех действовали одни правила. Это главное. Если все придерживаются правил, общество нормально функционирует. Нужно провести «красные линии» — в борьбе с преступностью, в борьбе с мусором, тогда все получится.
— Является ли Берлин для вас плавильным котлом разных культур?
— Да, конечно. Тут живут люди из большого количества стран и культур, всё, что происходит в мире, сразу становится видно на наших улицах. Надо только найти способ поддерживать правильную температуру этого котла, чтобы он не взорвался.
— Как вы сами видите судьбу AfD в следующие пять-десять лет?
— Очень позитивно! Проблемы в стране все растут, и мы единственные, кого не подпускают к их решению. Мы — ответ на разочарование людей, которые видят, что другие партии принимают неправильные решения или вообще не принимают никаких решений. Пока все другие партии единым фронтом занимаются мелкой фигней, ничего к лучшему в нашей стране не изменится. Поэтому я считаю, что нам пора приходить к власти. Возможно, мы сделаем это уже в Саксонии-Анхальт. И тогда мы докажем, что способны не только болтать, но и осуществить то, что мы обещали.
— Какое отношение у вашей партии к России?
— Нам важно, чтобы мы разговаривали, вели диалог и не смотрели на Россию как на врага. Россия является частью Европы, и мы не можем позволить себе конфликт с этой страной. Никто не может — Россия тоже не может позволить себе вступить с нами в конфликт. Поэтому мы считаем ошибкой нынешнее давление на Россию. Слишком мало дипломатии, санкции не работают, пора за стол переговоров. Нужно разговаривать.
— Кандидат от SPD Штеффен Крах предложил закрыть Русский дом в Берлине. Как вы к этому относитесь?
— Никак, это не решит никаких проблем. Это пример того действия, которое только обострит ситуацию. Конечно, нужно проверить, не происходят ли там вещи, угрожающие нашему государству. Это было бы неприемлемо. Но, насколько я знаю, такого там не происходит. Хотя, честно говоря, я не очень в курсе, что там вообще происходит. Но требование Краха не поддерживаю.
— А что на самом деле произошло в Лейпциге, где обнаружили дрон со взрывчаткой возле украинского самолета?
— Я знаю только то, что появилось в СМИ. Для обычного гражданина невозможно понять, где правда, где ложь, а где фейк. Не хочется спекулировать вокруг такой взрывоопасной темы. Естественно, сразу обвиняют Россию, но эта эскалация, эти обвинения не приблизят мир в Европе. Нет, давайте сядем за стол переговоров, давайте всё выясним за ним. Вот мое предложение.
— Люди из нашего комьюнити видят, что в AfD не очень любят мигрантов. А работать кто будет? — спрашивают они.
— Мы критикуем не нормальную миграцию, которую считаем положительным явлением, а ее слияние с темой получения убежища. Вот что неприемлемо. Приезжающие специалисты — это благо для нашей страны, только они к нам почти не едут, потому что Германия не предоставляет им нужных условий. Наоборот, специалисты уезжают из Германии по всему миру. Они говорят, что у нас слишком высокие налоги, слишком дорогая энергия, слишком много бюрократии, всё плохо с цифровизацией. Они хотят отправить своих детей в хорошие школы, но у нас проблемы со школами. Они хотят найти хорошую квартиру, но у нас и с этим проблемы.
И вот эта нужная миграция почему-то сливается с темой убежища. Люди, которые приезжают к нам, не виноваты, виноваты политики, которые допустили такое, — в том числе и на европейском уровне. Зачем нужны европейские правила, если они не работают? Ни один беженец не должен был к нам вообще попасть, они должны были остаться возле внешней границы Евросоюза. Всё это было в корне неправильно. Но сейчас мы просто хотим, чтобы нашу страну покинули те люди, которым отказали в убежище. Они должны уехать. Это факт и это закон. Мы об этих людях говорим. Те, которые здесь работают и интегрируются, платят налоги, — они вносят свой вклад в нашу страну.
— Нынешние правила получения гражданства после пяти лет в стране — вы считаете их справедливыми?
— Смотрите, в Берлине произошел просто бум натурализаций. Мы относимся к этому с опасением и считаем, что там было пространство для махинаций. Мы слышали, что люди покупали сертификаты о знании языка. Не очень приветствуем, что весь путь к гражданству теперь идет без личного собеседования. Хотели бы внимательнее рассмотреть все кейсы, которые были одобрены в последние годы. Ведь гражданство — это самое драгоценное, что мы можем дать. Это не то, чем можно просто разбрасываться. Поэтому мы бы увеличили срок пребывания в стране и следили бы за тем, чтобы люди, пошедшие на натурализацию, по-настоящему говорили по-немецки и прошли интеграцию — чтобы они заслужили этот паспорт.
— Я пару недель назад получил немецкое гражданство. Я для вас немец?
— Да, конечно.
— А вы верите в теорию замещения населения?
— В теорию замещения? Хм, кажется, есть такие люди, которые к этому стремятся и даже открыто об этом заявляют. Я только в выходные читала о таком случае, каком-то ферайне и его председателе, немце, который стремится к замещению населения и полному краху Германии. Надо бы освежить в памяти.
— Эти люди — они из левого лагеря?
— Да. Знаете, что мне важно? Чтобы наша культура считалась ценностью. Я много путешествовала по миру и знакомилась с разными культурами. И если исчезнет наша собственная культура, то кто же к нам захочет приехать? Что мы можем ему дать? Поэтому надо защищать нашу культуру. Надо понимать, кто мы, откуда мы идем. Я вчера разговаривала с турком, который родился в Берлине и имеет немецкое гражданство. Он говорит, что в Берлине он турок, а в Турции — немец. Видите, какая это сложная тема? Эти люди не лишены родины, они считают Берлин своим домом, но все-таки каждый должен спросить себя — откуда я? Каждый должен задать себе этот вопрос, за минуту тут не ответишь.
— Давайте задам пару вопросов про городские дела. В Берлине есть проблема с мусором?
— Да, и еще какая. Смотрите, я живу в Берлине больше тридцати лет. В начале девяностых я приехала сюда из Восточной Германии и сразу пошла смотреть шикарные магазины на Wilmersdorfer Straße в Шарлоттенбурге. Денег у меня не было, пошла просто посмотреть витрины. И на Stuttgarter Platz всегда был тоннель под рельсами, и он всегда был чистым. Сегодня же там палаточный лагерь бездомных, всюду грязь.
Ну ладно, Stuttgarter Platz никогда не был кристально чистым, тогда это был «район красных фонарей». Но не так, как сегодня! И грязь не только там, она повсюду в городе. Если вы поплывете на кораблике по каналам, вы увидите, что берега просто заставлены палатками. Это огромная проблема, которую надо решать. Сегодня, кажется, просто никому нет до этого дела. Город этим не занимается. Недостаточно просто повышать штрафы.
— А что, бездомные — новая городская проблема?
— Новая. Многие бездомные приезжают к нам из Восточной Европы. Конечно, тут на улице им живется намного лучше, чем там, откуда они приехали и где к ним плохо относятся. Но мы не можем приютить бездомных со всей Восточной Европы! Вы сами видите, к чему это приводит. Мы не справляемся. Нам нужно договариваться со странами, откуда они приехали, и отправлять их назад. Нет другого решения. Нужно их собирать, сажать в автобусы или поезда — и отправлять на родину. И дипломаты должны добиваться согласия этих стран, вот для чего нужна дипломатия. Надо нормально решить этот вопрос между странами. Не пожимать плечами, мол, уж есть как есть. Такого быть не должно.
— Вы хотели бы усилить полицию?
— Конечно. На них постоянно нападают. Если вы поговорите с сотрудниками, вы увидите, в каком они постоянном напряжении. С ними ужасно обращаются — оскорбляют, плюют, пинают ногами. Сотрудник полиции — это человек. И его надо во всем поддержать, как психологически, так и оснащением.
— Еще вопрос про Темпельхофское поле. Вы же архитектор, интересно, что вы думаете, надо ли его застроить?
— Как архитектор я бы, конечно, застроила его по краям. Однако мы четко сказали: раз мы спросили народ и он проголосовал против застройки, нам надо это принять. Если делать какие-то планы по застройке — сначала нужно снова спросить мнение жителей. То есть организовать еще один референдум. И если он даст разрешение — можно строить.
— Жители города проголосовали и за обобществление жилищных концернов.
— Это разные вещи. После голосования по полю возник закон. А голосование по обобществлению было просто призывом и осталось на этапе призыва. Вообще же эти сами «левые» в свое время распродали подешевке кучу недвижимости частным инвесторам, а теперь хотят купить все обратно за большие деньги. Нет, мы это не поддерживаем. Но все равно хотим больше прямой демократии и больше референдумов.
Беседовал Дмитрий Вачедин. Интервью в переводе на английский и немецкий можно прочитать у наших партнеров из WIR.DE. Напомним, что выборы в городской парламент Берлина пройдут 20 сентября 2026 года.