«Берлин построили сто лет назад. Теперь тут всё ломается. Это — нормально»
Урбанист Аркадий Гершман — о плюсах и минусах Берлина.
— Твой проект называется «Город для людей». Берлин — город для людей?
— Да. Это город, который его жители сами постоянно формируют, меняют и адаптируют — без указок сверху. Поэтому он настолько живой.
— Можешь сказать, что у Берлина хорошо получается, а что — совсем не получается.
— Сначала предупрежу, что идеальных городов не бывает. Теперь к плюсам.
Главный плюс Берлина — это сами берлинцы, то есть здесь существует культура горожанина. В мире есть куча мест, где людям плевать на то, что происходит за их порогом. Здесь город как раз и живет за пределами квартир — он удивляет, на него интересно смотреть. Там притащат диван, чтобы смотреть на закат, в другом месте — интересное граффити, во дворах вообще целая вселенная.
Во-вторых, тут сильное городское планирование. Берлин как город прошел через события, через которые никто никогда не проходил — война, разрушение, разделение. И очень интересно наблюдать, как он снова срастается и становится единым.
Теперь к минусам. У города есть явная проблема с поддержанием инфраструктуры, потому что она старая. Берлин — это первый мегаполис современного типа, он возник сто лет назад. И вещи, которые тогда построили, работают по сей день — без глобальной реконструкции или обновления. А когда всё было построено одновременно, всё ломается тоже одновременно. И это задачка со звездочкой — что с этим делать. Все едут в Азию и говорят: «Ой, там все эскалаторы работают, как хорошо, а возвращаешься в Берлин — всё на ремонте». Ну, конечно, в Азии всё будет ломаться лет через 50-70. Берлин просто первый идет этим путем.
При этом немцы, как мы знаем, как будто потеряли навык оперативно решать городские проблемы. Смотри, есть то, на что мы не способны повлиять. Это — износ. А есть управленческий фактор. И вот с ним проблема — никто особо не спешит что-то менять, как будто всех всё устраивает. Меня, например, не устраивает.
Ну и, конечно, воскресенье. Все понимаю, но мегаполис, который вымирает в воскресенье — это какая-то странная ситуация.
— Есть ли в Берлине проблема с мусором?
— Смотря где. Берлин очень разный, за что его и люблю. Есть районы, где чисто, есть районы, где грязно. В любом случае, если вы хотите более чистый город, вы должны больше платить. А Берлин платить больше не хочет или не может — поэтому некорректно сравнивать его с Москвой или Минском, где труд стоит по-другому.
Другое дело, что, как мне говорили социологи, в некоторых районах жители специально мусорят, чтобы избежать роста цен на аренду. Как в Париже с той же целью — сжигают машины. Лучше пусть мусорят, чем машины сжигают.
— Что скажешь о берлинской системе социального жилья?
— Ну вот люди живут в своем районе и хотят продолжать в нем жить, независимо от рыночных цен на аренду — что им делать? Такая проблема существует во многих городах, и универсального решения тут нет. Поэтому Берлин тоже экспериментирует с социальным жильем, которое выведено из рынка и управляется городом. Плюс распределенное по всему городу социальное жилье помогает избавиться от крайностей — трущоб и районов только для богатых. Ведь богатые районы, как ни странно, точно так же ломают город, как гетто. Опыт показывает, что лучше, когда все перемешано. К тому же это своего рода страховка от будущих революций.
— Тут у нас в GENAU вас призывали прокомментировать транспортную ситуацию в отдаленных районах Шпандау. Там есть такой западноберлинский Марцан с панельками, куда ходят только автобусы, а метро построить нет денег.
— В целом, когда автобусы уже не справляются, но на метро потоков и денег еще нет, то ответом является трамвай. Метро — дорогое, его строят, когда трамваи уже не вывозят. Проблема только в том, что как будто бы немцы немного разучились строить общественный транспорт — и трамвай в первую очередь. Лучше ориентироваться на французов и поляков, которые строят максимально мощные трамвайные линии.
— Наша сенаторка по транспорту Уте Бонде постоянно выступает с предложением запустить поезд на магнитной подушке, который в Берлине, как ни странно, уже существовал в конце 80-х, в начале 90-х, но популярностью особо не пользовался. Ты видишь в этом смысл?
— Я вижу здесь исключительно популизм и желание покрасоваться в новостях. Поезда на магнитной подушке — интересная тема на дальнем межгороде как альтернатива автобанам и самолетам. В масштабе города это просто дорогая вундервафля с пропускной способностью маршрутки. Он просто не будет успевать тут разгоняться.
— Последний вопрос. Куда ты сам ведешь друзей, чтобы показать настоящий Берлин? Уж точно не в центр — а тогда куда?
— Действительно, центр в Берлине, на мой взгляд, очень не берлинский. Он мертвый: офисы, туристы и чиновники. Ходишь как по «Икее», и только редкие шпети и остатки берлинской стены напоминают, в каком городе ты находишься.
Я люблю водить людей из Пренцлауэр-Берга через Мауэрпарк в Веддинг — из бывшей восточной в западную часть — чтобы наглядно показать, как люди влияют на то, как развивается город. С одной стороны стены жила творческая интеллигенция, с другой — трудовые мигранты и их дети. В таких вот контрастных точках город очень чувствуется. И если друзья мне говорят: «давай еще», то потом можно уже и в Кройцберг.